РЕЗОНАНС: О компетенции, как перевести слова министра на русский язык

Евгений СТЕФАНСКИЙ,
кандидат филологических наук, доцент Самарской гуманитарной академии

Несколько лет назад, ожидая на одной из кафедр МГУ встречи с коллегой, я краем глаза наблюдал, как известный профессор разбирал подготовленные к печати статьи своих аспирантов. Чтобы продраться сквозь частокол заумных терминов, заполонявших работы, он просто «переводил» их на понятный язык. И если в результате получалась бессмыслица или банальщина, просил статью переработать. Этот нехитрый прием мне вдруг захотелось применить, когда под заголовком «Необходимо разрушить ведомственную монополию на оценку качества образования» я прочитал интервью губернского министра образования, опубликованное в «Самарском советнике» 11 февраля 2008 года.

«Сегодня мы говорим о компетентностно-ориентированном образовании, - сказал министр. -  Теперь основная функция учителя - обучение способам деятельности (информационной, коммуникационной, проектной и пр.). Если ученик успешно осваивает все пять ключевых компетентностей, то он способен к самообучению, саморазвитию, выстраиванию собственной образовательной, а потом и профессиональной траектории».

Боюсь, что в этой тираде слегка перепутаны «компетентность» и «компетенция», но главное даже не в этом. Если все это перевести на понятный язык, то получится вот что. Учитель математики не должен учить с детьми таблицу умножения – достаточно научить их пользоваться калькулятором. А на биологии, как утверждалось на полном серьезе в одном педагогическом журнале, не нужно изучать кольчатых червей – нужно объяснить, где найти о них информацию. Результаты налицо: ученик с великолепно сформированной «информационной компетенцией» скачивает из интернета реферат, абсолютно не понимая, о чем в нем идет речь.

Разбираясь в мыслях, высказанных в интервью, я вдруг поймал себя на том, что слышу голос из далекого XVIII века, размышляющий, в принципе, о том же. Любящая мать г-жа Простакова великолепно «компетентностно ориентировала» своего сына Митрофанушку в области географии: «А извозчики-то на что ж?».

Помнится, чтобы увлечь нас географией, наша учительница играла с нами «в капитанов». В результате этой, как теперь бы сказали, проектной, деятельности мы не только знали, где находится озеро Онтарио (что повергает в шок современных школьников), но и озера с более экзотическими названиями вроде Титикака.

Можно поговорить и о коммуникационной компетенции, то бишь, о способности грамотно общаться хотя бы на родном языке. На днях, списавшись через сайт «Одноклассники» со школьным другом, я часа полтора общался с ним в «аське». В этом общении меня порадовала не только возможность вспомнить былое, но и то, что мой друг (вовсе не филолог и даже не гуманитарий по образованию) присылал безукоризненно  грамотные реплики, несмотря на то, что они были впопыхах набраны на компьютере и  предназначались только для моих глаз. Это ли не высочайшая вневедомственная оценка нашей родной школе № 3 города Новокуйбышевска!

А вот моя племянница, обучающаяся в одной из «продвинутых» школ Самары, почти каждую неделю озадачивает меня вопросами по русскому языку, на которые я не знаю, что ответить. И вовсе не по причине собственной некомпетентности. Просто в одних случаях ответа не существует в принципе, а в других я просто не хочу дискредитировать в глазах ребенка учительницу русского языка, не отличающую причастий от прилагательных.

Сегодня на многочисленных курсах повышения квалификации учителям внушается: если на ваших уроках не используются информационные технологии, вы как специалисты будете не востребованы. Переведем это на понятный язык персонажей фильма «Доживем до понедельника». Исходя из этой логики, учитель Мельников, способный страстным монологом превратить «сказки тетушки КПСС» в историю лиц и личностей, сегодня был бы не востребован, а его ученик Сыромятников, так и не развивший память и речь, но научившийся вставлять CD в PC и «кликать» мышкой, оказался бы в русле современных требований.

Именно стремление вкладывать деньги не в учителя, а в железки, пусть и самые высокотехнологичные, губит наше образование. Надеяться, что сегодняшняя способная первокурсница филфака, физмата или иняза через 5 лет пойдет в школу и надолго там задержится, явно не приходится. Ибо она видит, как тяжко жилось ее школьной учительнице, и как низок социальный статус ее университетского профессора.

А чтобы об учительской профессии всерьез задумалась нынешняя первоклассница, она должна увидеть, что ее учительница литературы не только анализирует описания нарядов Наташи Ростовой, но и сама ходит на работу не в одном и том же платье; что ее учитель географии, рассказывая о дальних странах, делится личными впечатлениями о Барселоне, Нью-Йорке, Токио, иллюстрируя их съемками на видеокамеру, купленную на учительскую зарплату; что ее учительница иностранного языка хотя бы раз в пять лет проходит стажировку на родине Шекспира или Гете; что ее учитель ОБЖ служит не объектом насмешек за собственное косноязычие, а объектом влюбленности у девчонок и примером для подражания у парней, которых он отвлек от «зависания» в интернете и заставил повиснуть на турнике.
Чтобы эти мечты стали явью, нужна самая малость. Школьникам надо давать не «компетенции», а знания, умения и навыки. Делать это должны компетентные учителя, получающие достойную зарплату. А в компетенцию чиновников от образования пусть входит создание нормальных условий для учебного процесса.